fbpx

“Случайно выехала на заминированные поля”: как харьковчанка вывезла 6 человек из Мариуполя

ИРА РАССАДИНА
Мастер перманентного макияжа

Ира – самый обычный человек. Мастер перманентного макияжа. Которая решилась поехать в осажденный Мариуполь и вывезла оттуда 6 человек. 

– Откуда ты и чем занималась до войны?

Я из Харькова, у меня была студия красоты, я 12 лет занималась перманентным макияжем. И всегда волонтерила: занималась женщинами, которые перенесли онкозаболевания. Я делала им в подарок новые лица. Потом ко мне стали присоединяться еще косметологи, так я создала и систематизировала базу, в которой было более 150 косметологов. Они дарили новые лица женщинам, перенесшим онкозаболевания. В детские дома ездила тоже. 

 – То есть помогать людям – это часть твоей жизни?

В последние 10 лет – да. 

– Как ты решилась поехать в Мариуполь?

Совершенно случайно. Когда Харьков начали бомбить, я с сыном эвакуировалась в Днепр. Не сразу, потому что у нас доберман, и нас не хотели брать с собакой. Позже ко мне приехал друг из Швеции, и мы начали возить в Харьков гуманитарную помощь. 

– Друг из Швеции?

Он швед, мы на сайте знакомств познакомились и общались какое-то время. И вот он приехал мне помогать, мы сейчас вместе.

– Какой классный швед!

Джимми замечательный! Ну и вот, в одну из поездок в Харьков машина сломалась, мы встали посреди поля и нас вытащили ребята из автоклуба – я занималась автоспортом в какой-то момент. 

У одного из ребят жена поехала в Мариуполь к больному отцу и за 12 дней от нее была одна весточка. И он сказал: “Я знаю тебя, я знаю, как ты ездишь. Может, ты сможешь поехать и забрать ее?”

– А почему он сам за ней не поехал?

Мужчинам-одиночкам попасть внутрь очень сложно, в лучшем случае развернут. А в худшем…
Некоторые исчезали. Я изучила вопрос, заходила в паблики. Женщин не трогают, и ехать одной даже безопаснее чем в колонне, это я уже потом выяснила. 

– И ты поехала, одна?

Я загрузила машину детскими вещами, питанием. Мне дали еще адреса людей, которых нужно было вывезти или привезти помощь. Я внесла их на офлайн карту. А одну бумажку не успела. И она выпала на одном из досмотров. До сих пор вспоминаю эту бумажку и ругаю себя. Кто-то ждал помощь, а я не смогла ее привезти… Я старалась брать то, что не будет интересно “отжать” на блокпостах. Блокпостов много, колонну постоянно тормозят и все ждут досмотр. 

– А как люди на блокпостах?

На краевой (на границе) очень агрессивные. А чем глубже – в основном не наглые, как обычные таможенники. Я некоторых молодых ребят, лет восемнадцати – а у меня сын такого же возраста – спрашивала “что ты здесь делаешь?”. Очень многие говорят “мы не по своей воле здесь”. Но есть и идейные, с зомбированными глазами, которые искренне считают, что они тут спасают людей. 

Я переночевала в Бердянске и утром доехала до Мангуша (ПГТ, пригород Мариуполя – прим.ред.). Тут у меня чуть не отобрали машину. У меня не было доверенности (какая тут доверенность!) и грубый гаишник, фамильярно называя меня “Павловна” объяснил, что на территории России (а это Россия, детка) на машине без доверенности ездить нельзя, и они ее конфискуют. Я говорю, это Украина. А он мне: “С 2014 года нет такого государства “Украина”, поняла меня?

– И что ты сделала?

Я попросила поговорить со старшим по званию. Тот был более вежливый и вменяемый. Я начала рыдать. Наполовину чтобы разжалобить, наполовину реально страшно было, что заберут. Говорила, что хочу спасти сестру. И вот людям в подвал, детям, везу вещи. Может в следующий раз не будет кому везти, именно вот этой бутылки воды не хватит. Пустите, говорю, мне обратно иначе не выехать. Дайте спасти людей, я обратно буду ехать и отдам вам эту машину. 

– И они поверили?

Да.
Я в этот момент понимала, что поеду обратно любой другой дорогой, чтобы через этот блокпост не ехать. 

– Ты крута!

Заехала в Мариуполь со стороны порта. Порт цел. И еще не так страшно, как центр. Но само ощущение, сразу…. Ты играла в Fallout? 

– Да, я так и думала, что похоже

Звенящая тишина, пустота. Брошенные машины. Ближе к центру увидела нескольких старушек. Попыталась узнать дорогу, а они смотрели сквозь меня и не отвечали. Как будто отрешенные. Очень хотелось сделать фотографии, но я не фотографировала ничего. На блокпостах листают галерею на три года назад. Мне рассказали, что человека, у которого были фото зет-техники на телефоне, расстреляли на глазах его семьи. По дороге туда у меня один орк пытался фото моего дома в Харькове удалить. Еле уговорила не трогать. Но вот море я сфотографировала. Море можно. 

Я нашла двор девушки, к которой ехала. Пусто, никого нет. Куда идти – непонятно. Я стала звать ее по имени – Юля. Мне мой друг записал для нее аудиообращение, чтобы жена поверила, что мы свои. Юля выбежала, и тут началась бомбежка. Грады. Мы упали и поползли, лежим на земле. Чуть утихло, и я говорю: если попадет в машину, мы не уедем. 

Но мы поехали! Отец Юли ехать отказался, сказал, здесь умрет, не смогли уговорить. 

Мы сели в машину и увидели, что въезд во двор перекрыли несколько парней. Юля сказала, что это местные мародеры. Она из-за них боялась выходить за водой. Ну я дала по газам, объехала их. Как кегли. 

Вырвались. 

Потом мы поехали дальше, по адресам, которые мне дали. Многоэтажки. Посредине двор, люди на костре готовят еду. Я вышла и позвала людей, предложила взять еду. Люди сбежались и набросились, как звери. Не говоря спасибо, вообще ничего не говоря. Хватали и убегали. 

– То есть, совершенно животный инстинкт выживания?

Да. Я просила поделить воду честно, поровну. Мне начали совать деньги, просить, чтобы я вывезла. Но при чем тут деньги? У меня уже 6 человек в машине. Но одна женщина стояла в одеяле и все рыдала, так беспомощно. Она была худенькая, и мы ее взяли тоже. 

– Скажи, а люди, которые остались, у них нет машины?

Не у всех. Многие в шоке. Есть такие, которые верят, что все закончится скоро. Есть такие, что боятся. Я всем с детьми сказала, чтобы брали детей и уезжали. Не знаю, послушают ли. Ну вот мы поехали. Я, кстати, всю машину оклеила белыми лентами, простыню нарезала. Чтобы было понятно, что мирная машина. И когда ехала, я еще такие видела.

В Мангуш нам было нельзя, там ждали товарищи, которые хотели машину забирать. Поэтому поехали в сторону Урзуфа. Там тоже блокпост. Кстати, на блокпосте ждать проверки очень долго. И я поняла, что есть хорошая схема. Людей нужно подвозить за километр до блокпоста и встречать с другой стороны. И просто делать ходки туда-назад. 

– Как вы прошли блокпост?

Без приключений, приключения были потом. Интернета нет же, ехала по карте. И случайно выехала на заминированные поля. Но я видела, где накатанная колея, и аккуратно по ней проехала. 

– Слушай, вот это я бы точно не смогла

Мне сейчас кажется, что и я бы не смогла. Я просто понимала, что назад дороги нет. Наверное у меня на заднем сиденье еще пара ангелов сидели. Мы потом, по дороге на Запорожье, еще опасные места проезжали. Но там местные, мальчишки на велосипедах, встречают машины и безопасной дорогой проводят. А им еду суют в благодарность и конфеты 🙂 Ну и в какой-то момент мы наконец выехали к нашим. В Токмаке вдоль дороги стояли люди с плакатами “еда”, “сон”. Вот как в Крыму стояли на вокзале, квартиру предлагали, помнишь?

– Помню, конечно

Люди встречают и помогают бесплатно, конечно. Лица на блокпостах другие. Улыбаются. И так легко стало. А в Запорожье на парковке большого супермаркета сделали лагерь для беженцев. Полицейские, соцработники. Очень оперативно распределяют. 

– И это всего на расстоянии несколько сотен километров от кромешного ада без электричества и еды…

Мы когда уже выехали в безопасное место, ехали в поселке, и Юля увидела, что люди хлеб несут. Останови, говорит, хлеб куплю. Я говорю, да есть хлеб. Но она выбежала, купила и прямо откусывала свежий хлеб от буханки. Та женщина, в одеяле, Люда, несколько дней не ела. И пока мы ехали, она ела без перерыва. 

– Скажи, я обязана спросить. Может ли быть, что батальон Азов правда специально размещает объекты среди гражданских. 

Я наверняка не знаю, но там уличные бои. Весь город окружен и взят в кольцо. Бои идут в центре, там очень сложно вообще где-то находиться, чтобы рядом не было домов и гражданских. 

– А кто-нибудь знает, сколько там людей в театре?

Никто не знает, из тех, кого я спрашивала. Но много. 

– Ты смогла бы сделать это еще раз, вернуться туда?

Не знаю, я хочу сейчас вывезти сына и обеспечить его безопасность. Но я нарисовала подробные карты, рассказала то, что знаю. 

– Скажи, что бы ты хотела сказать всем израильтянам? Что-то, что ты считаешь важным?

Да. У нас, у украинцев, очень большая мотивация. Мы сплотились в единую нацию, которая сражается. Если меня прочтут те, кто может повлиять на решение правительства, нам нужна противовоздушная оборона. На земле мы справимся сами. У нас слишком мало ПВО, если бы было больше, может быть, мы бы уже победили. На самом деле, может быть, это ошибка нынешнего правительства. Не знаю. Но знаете, что? Я видела эти лица. Если они победят в Украине, не факт, что они не пойдут дальше. Это как вирус, какой-то имперский вирус. Мы хотим их остановить, мы сможем их остановить. Если нам помогут. 

– Спасибо, давай закончим хорошим. Вернемся к прекрасному шведу, как он тебя отпустил одну?

Он сказал, что понимает, что я бы себе не простила. Так же, как он понял, что он должен ехать ко мне. На самом деле у нас сегодня первый день нормальной жизни. Мы пошли погулять, первое свидание (улыбается). 

– А позови его! 

В камере появляется Джимми – плотный, усатый и светлоглазый. Говорю ему по-английски: береги свою девушку, она настоящий герой.

– Обязательно! – говорит он.  

share RAZOM

with the WORLD