fbpx

АНЮТА РОЗЕНГУРТ
сценарист, режиссер и продюсер

Она и ее муж Роман – авторы многих успешных сценариев в различных проектах Украины, России и Европы. Анюта израильтянка, в последние несколько лет они с Романом переехали работать в Украину. После начала войны Рома остался в Украине помогать вывозить и спасать. Анюта координирует работу волонтерской помощи из Германии, закупает и пересылает лекарства и медоборудование.

– Анюта, когда началась война ты с семьёй была в Киеве, и вы могли уехать – у тебя и мужа есть израильские паспорта. Почему не уехали, и стали не просто волонтёрами, а почти сутками работаете с тонной сложно решаемых задач?

На самом деле для нас с Ромой это даже не вопрос. Мы где-то около 6 лет назад приехали в Киев просто отдыхать, и Роме предложили хорошую работу -сценаристом, на местном национальном канале 1+1. И мы решили, что останемся еще на 3 месяца в Киеве. А дальше мы каждый раз продлевали три месяца, и еще три месяца. Потом мы поняли, что нам комфортно жить в Киеве и начали работать, хотели создать копродукционные проекты между Украиной и Израилем.

Мы жили на две страны, но большую часть времени всё-таки в Киеве. А когда началась война…. Киев – это уже наш город, мы купили здесь квартиру, нашли суперскую школу для ребёнка. Мы решили, что ближайшие три года мы живём здесь, но при этом пробиваем проекты между Израилем и Украиной. И как раз должны были начать такой проект.

Когда началась война – все проекты просто рухнули, это перечеркнуло все наши планы. Основная наша работа – я была режиссёром израильского мультика, а Рома – сценаристом украинского мультсериала «Яся и её робот», буквально вот только закончился, в феврале последняя серия вышла.

У нас была такая злость на то что, вот просто взяли, пришли со стороны и разрушили этот прекрасный город и жизнь многих людей, наши собственные планы, что нам хотелось сделать всё что мы можем, чтобы это остановить. И хотя мы до конца не верили, что будет война и нападение на Киев, мы собрали тревожный чемоданчик.

Когда 24го нам позвонили в 5 утра и сказали, что бомбят завод рядом с Киевом, бомбят аэропорт Борисполь, мы быстро собрались, к счастью у нас была на тот момент машина, не наша, а одолжили у друзей. И мы выехали из Киева. Я просто счастлива за это решение, потому что у меня очень эмоциональный ребёнок, он бы не смог перенести бомбёжки. И еще одну девочку с Киева вывезли – её мама просила, что если что – отвезти её к ней в Ужгород.

– Т.е., разговоры про «если что» велись и какие-то вещи уже были собраны.

Да, но никто не верил, что нападут на самом деле. Это казалось невероятным.  Вроде бы президент Америки говорил о том, что Россия собирается нападать 16го февраля. И 16го мы попробовали снять машину. Неделю у нас была арендованная машина, а потом я попросила у друзей, которые уезжали на проект за границу их машину.

– А что у тебя было собрано к этому дню?

В чемодане лежали тёплые вещи, термобельё, еда, хард диски, документы и лекарства. И было очень кстати, что я заранее позаботилась о лекарствах. Я слабослышащая, у меня там куча всяких зарядок, батареек, которых не купишь просто так. Сейчас я думаю, что это одно из самых лучших решений было, что я это всё заранее сложила. Вот мы схватанули этот дорожный чемоданчик, и второй чемодан – тоже вот просто всё что было сверху сгребли туда, сели и поехали.

– Расскажи про ваш путь.

До границы со Словакией мы добирались четыре долгих дня.

Уже в 6 утра 24го были гигантские очереди на заправках. И огромные пробки на дорогах. И очереди в банкоматы и аптеки. Хаоса не было, люди относительно нормально и вежливо себя вели. Но очереди были часовые.

Мы умудрились заправиться на окраине города и поехали на Житомирскую трассу – там была огромная пробка, мы поехали в объезд этих пробок по маленьким дорогам.  Это не сильно помогло, но тоже было правильным решением, потому что дальше все трассы из Киева были забиты. И по дороге на заправках просто был выключен свет, потому что бензин везде закончился.

В одном месте потом была пробка на 7 часов, очень тяжёлая дорога была. Многие машины побросали на обочинах, не доехали, не заправились. Мы в 3 часа ночи были в Хмельницком, и переночевали первую ночь в гостинице.

Второй день мы добирались до Львова, из – за блок-постов, пробок, машин, тоже добрались ночью. Во Львове совсем незнакомые люди предложили квартиру. Ребята волонтёры организовались, там свой дом где-то на окраине Львова, и они отдавали полностью весь дом тем, кто приезжает. Мы в этом доме смогли провести несколько часов нормальной жизни. В душ сходить, поесть, поспать.

После этого мы забрали еще одну семью, из Львова, парня израильтянина, его жену украинку и 2х месячную девочку. Они сказали, что начали девочке оформлять гражданство, и все документы и свидетельство о рождении остались у адвоката, который исчез с первым днём войны.

Мы поняли, что на границе с Польшей сейчас толпа, и Рома повёз нас на границу со Словакией. У нас с Ромой всю дорогу был спор. Я хотела, чтобы он попробовал выехать как израильтянин – уже в тот момент мужчин не выпускали. А Рома хотел вернуться обратно и что-то делать, чтобы эту войну победить. Мы с ним очень долго спорили, и когда подъехали к Ужгороду, – а это уже недалеко от границы, я хотела сразу поехать на границу. Я приехала, встала в конец очереди, в 3 ночи я разбудила Рому, мы поменялись, он сел за руль. А в 7м утра я попросила израильтянина, который с нами ехал, пойти проверить сколько машин впереди, сколько еще ждать. Он перезвонил через 40 минут, и сказал, что 2, 5 тысячи машин перед нами. И что мужчин не пускают – подвозят женщин, детей, высаживают и уезжают.

И мы в этот момент решил повернуть обратно в Ужгород и там немножко отдохнуть. Трое суток за рулём почти без сна нормального, и надо всё-таки понять, что нам вообще делать дальше.

Ребята, которые ехали с нами всё-таки пошли пешком. Там была поддержка от Израиля, были волонтёры, которые давали информацию по телефону, и ребята пешком прошли границу, они нам написали. А мы с Ромой остались. Я немножко поспала и поняла, что мне надо его отпустить. Он мужчина, ему было важно защитить страну и ту жизнь, что у нас была. Поэтому мы сходили в кафе, попили последний раз кофе, и он отвёз нас с Томиком на границу.

Потом мы очень долго стояли на границе, там автобусами подвозили пеших людей, и часа 3-4 мы ждали в автобусе. На самой границе быстро всё проверили, печати поставили и пустили на следующую границу. Почему-то, когда мы уезжали из Киева, не было так холодно, а на границе сильно похолодало.

– Анюта, куда вы ехали дальше?

Мы ехали в Нюрнберг, там не так давно живёт дядя мужа с семьёй, и там были наши друзья Андрей и Нина. Они предложили свою помощь, и отслеживали наш путь до границы, и чтобы было всё в порядке, когда мы уже прошли границу. Я так устала к этому моменту и так была необходима эта помощь. Нас сначала отправили в Вену, и эти ребята сняли нам номер в гостинице в Вене. И я помню, что мы приехали довольно поздно ночью, и Томик заходит в этот гостиничный номер, и у него такой стресс оттого, что мы всё время переезжаем, и переезжаем, и переезжаем. И он видит чистый красивый номер и говорит: мама, я хочу здесь остаться жить.

Потом эти же друзья помогли нам сесть на правильный поезд в Нюрнберг, нас встретили, привезли к себе. Оказалось, что у Андрея есть фонд One Europe и он уже работал раньше с Украиной, занимался программой обмена учителей между Харьковом и Нюрнбергом. А сейчас этот фонд переключился на помощь Украине.

– А с чем связана медицинская специфика той помощи, которой ты занимаешься – покупкой и доставкой лекарств аптекам Украины?

Во Львове достаточно быстро началась нехватка разных перевязочных материалов, кровеостанавливающих препаратов. И Рома, пока я ездила, начал закупать лекарства, а там уже и целая команда волонтёров образовалась из наших друзей. Мужчины, точно так же, как и Рома, отправили свою семью за границу. Мужчины с машинами, и они приезжают во Львов и спрашивают у Ромы, что делать, чем мы можем помочь. Поэтому мы начали заниматься лекарствами. Во Львове ребята сначала ездили по аптекам и спрашивали. Потом мы немного оптимизировали процесс – одна команда смотрела он -лайн где есть нужные лекарства, другая приезжала закупала это всё, а оплачивали всё с Роминой карточки. А потом мы начали получать большие списки, уже от больниц. И там всё время фигурируют одни и те же препараты. И понятно, что в Украине их уже нету. И мы начали искать за границей. Я пишу производителям, спрашиваю про партии этих лекарств, и еще мы привлекли одного нашего друга, он врач в Дюссельдорфе. И он пошёл в аптеку своей больницы и там достал большую партию стерофундина, например.

А дальше я уже искала машину, и кто может доставить. Вот эта партия стерофундина сначала доехала до Гамбурга, потом в Польшу, а потом только на границу. На границе они уже всё скоординировали –  в буферной зоне Рома приехал на бусике, всё перегрузили, и уже со Львова отправили в те города, куда надо.

– Анюта, ты сказала, что фонд Андрея помогает с закупкой лекарств. Это деньги от жителей Нюрнберга?

Да, это деньги, которые донатят фонду немецкие граждане именно под кампанию поддержки Украины.

– Что сейчас самое сложное в том, что ты делаешь?

Хороший вопрос. Ну, наверно самое тяжёлое, что у меня начались качели такие… например, последние несколько дней мне пришлось заниматься собой и ребёнком. Мы здесь не были зарегистрированы, несмотря на то что 1го марта мы уже были в Нюрнберге. Мы не занимались ни статусом беженца, ничем. И сейчас надо решить где я буду жить, что с ребёнком, что со школой. Поэтому сейчас я активно ищу помощников, которым можно делегировать какие-то вещи, например, написать письмо производителям, перевести и вести это направление.

Есть еще девочка в Португалии, которая мне хочет помочь. Очень много разных направлений и всё еще приходят запросы в личку кого-то вывезти, дать информацию по волонтёрам в Киеве, Харькове, найти памперсы детские, взрослые и т.д.

В данный момент сложность моей работы в том, что я бы хотела всё же переключить её на более эффективную, на оптовые закупки именно критических лекарств. А у меня пока еще есть много других запросов, от которых я тоже не могу отказаться. Это то что нужно людям, нужно для их жизни, и мне физически сложно это всё успевать. Самые тяжёлые запросы, когда в селе кто-то застрял, или инвалид лежачий, которому нельзя совсем вертикальное положение. И таким людям очень сложно помочь.

Мы с Ромой обсудили что именно я могу сделать из Нюрнберга, а что он там на месте. Ромина команда мужчин с машинами вывозили детей и женщин на границы с Польшей и другие границы. Но у нас у обоих есть постоянное ощущение, что мы недостаточно делаем.

Мы ищем способ привозить бронежилеты, привезли пробную партию, но пока дальше не получается, потому что стоит вопрос легальности, денег и т.д. Больше с лекарствами сейчас получается, и эвакуация людей на границе. Но тоже сейчас эвакуация начинает спадать, и думаем, что мы еще можем сделать. Что-то такое, чего не могут другие волонтёры, а мы умеем.

Рома договорился с израильским врачом, что израильтяне соберут партию лекарств, которых не хватает в Украине, и в это воскресенье прилетает человек из Израиля в Варшаву с 20ю кг нужных лекарств. Сейчас у нас целая группа израильских врачей, которые собирают лекарства.

– А было за эти три недели такое, что от усталости хотелось всё бросить, всю эту помощь, и лечь под одеяло и лежать.

Конечно было. Первые 10 дней мы с Ромой не могли есть нормально, спать нормально. Просто, знаешь, ешь еду, а она невкусная. Мы жили на адреналине. Нужна была наша помощь, и ты действуешь с утра до вечера. Отвечаешь, что-то решаешь, кому- то пишешь, звонишь. Спустя 10 дней начался спад. У меня был день, когда я хотела забиться куда-то, не открывать ленту, не читать этих всех новостей. И Рома сказал, что надо всё-таки взять один день, отдохнуть. А еще мы пробовали смотреть кино, чтоб разгрузиться. У нас очень сильно изменился сейчас взгляд на жизнь. А в кино показывают проблемы, когда кто-то с кем-то не может договориться, боже мой. И эти проблемы стали настолько незначительными, что стало неинтересно смотреть.

– А как вы смотрели, параллельно? Ты в Нюрнберге, а Рома во Львове?

Мы договорились что посмотрим один наш любимый сериал. Он там ночью посмотрит, и я тоже ночью. И не получилось, не интересно. Мы потом обсуждали, ну не смотрится.

– Скажи, за время с начала войны, было желание начать снимать на телефон то что ты видишь? Снимать хронику того что происходило рядом, т.е., делать что-то из своей профессии.

Было, но я была настолько завалена. Я только выехала с границы, у меня личка была забита сотней сообщений: помогите выехать, расскажите, как выехать, у меня мама застряла в Лубне, в Полтаве, Харькове, Мариуполе, как вывезти, как найти волонтёров, лекарства. Первые 10 дней уже в Нюрнберге, я сидела и с утра до вечера всем отвечала, подсказывала, давала контакты Ромы там, где он мог помочь. И был детский приют в Бородянке, его разбомбили, дети сидели без электричества. Я дала контакты автобуса, который их вывез.

Это была работа нон-стоп, я думала, что кукухой поеду. Потом пару дней приходила в себя. И огромная благодарность моим друзьям в Нюрнберге, они мне сделали рабочее место, следили, чтоб я вовремя поела, и я могла всем ответить.

Сейчас уже задумываюсь про свою продюсерско – режиссёрскую работу, моя команда осталась в Киеве, у них есть интернет, они могут снимать на месте, и сейчас уже монтируют одно видео. И могут делать анимацию. Надо использовать наши сильные стороны режиссёра, сценариста, продюсера. И снимать то что происходит в Украине, да.

– В твоём фб, между постами про разное важное актуальное, есть пост, в котором ты спрашиваешь, кто может перевести на английский, немецкий, французский украинские мультфильмы. Что это за мультфильмы?

Речь шла про украинские мультсериалы. Где-то пол – года назад, украинский национальный канал объявил тендер на поиск тем для детского контента. И мы туда прошли, это был наш первый с Ромой шоураннерский мультсериал (прим. «шоураннер» – автор идеи, главный сценарист и продюсер сериала). Рома там сценарист и продюсер, я режиссёр. Мы свели канал с украинской студией «Мамахохотала», и вместе с этой студией за рекордно короткие сроки и небольшой бюджет сделали мультсериал. Сделали все 8 серий за полгода, это нереально быстро.

В ноябре на анимационном форуме Cartoon Springboard в Европе мы рассказали, что мы этот мультик делаем, и там очень удивлялись нашим срокам. У меня целая команда аниматоров осталась в Киеве, и они мне пишут, что деньги заканчиваются, но интернет есть и можно работать. Поэтому на следующей неделе я начну заниматься поиском проектов для анимационной команды в Киеве. Может быть я, как режиссёр, начну в Европе искать для них проекты, и у нас получатся интернациональные проекты.

Сейчас такая невероятная помощь Украине идёт, Украина стала известной. И мне хотелось бы, чтобы знали не только то, что у нас война, а что есть и украинские мультсериалы. Может быть кто-то возьмёт эти мультики, не только наш сериал, еще есть 4 мультсериала на канале, и продублирует их, чтобы про них узнали в мире. Поэтому я бросила в фб такой клич, и откликнулось огромное количество народу, но у меня нет ресурса всем ответить.  Сейчас мне помогает одна девочка, она связывается со всеми и узнает про возможность дубляжа первой серии для всех этих сериалов.

– Анюта, эта большая работа предполагает оплату?

Мы говорили об этом с Ромой, мы хотим открыть компанию на Кикстартере, найти деньги на документальное кино «Люди войны», с той же студией. И, возможно, мы сможем найти деньги и на дубляж.

– Ты написала недавно в одном своё тексте, что «всё-таки всё идёт намного лучше, чем могло бы быть». Скажи, про что это для тебя?

Я пессимист, а Рома оптимист. Я много в чём вижу плохое, а Рома, наоборот, хорошее. И то что я вижу… я начала думать, что будет вообще. Все говорят про кризис, проекты все наши накрылись. И личная наша трагедия из-за войны, и Украину надо будет восстанавливать, входить обратно в жизнь не понятно пока как.

Мы хотим вернуться в Киев, но не ясно что будет вообще. Планировать ничего невозможно. И я позвонила Роме, сказала, что надо что-то делать, как-то готовиться к этому всему, и как вообще мы будем жить.

А Рома сказал, что ситуация в Украине на самом деле лучше, чем предполагалось. Армия держится, и по факту видно, что план Путина провалился, и весь народ объединился, чтобы победить, и весь мир помогает, это даёт силы и надежду. И при этом снова начинает функционировать вся инфраструктура, интернет, госорганы и т.д.

После разговора с ним у меня появилась какая-то уверенность, что будет хорошо. И общее ощущение что мир помогает Украине. Ты знаешь, что-то невероятное происходит. Мне в личку столько людей пишет: чем мы можем помочь, параллельно с просьбами о помощи от других. И я поверила, что выживем, выдюжим, будем жить. Что потом будет какая-то жизнь.

– А еще ты написала, что у тебя уже есть список, что будешь делать, когда закончится война. Расскажи про что-нибудь из него.

Этот список пишут для того чтоб выползти из кризисных моментов. Я его только начала писать, но точно знаю, что я хочу с Ромой выйти на набережную Оболонскую в Киеве выпить кофе. Просто погулять и выпить кофе. Это первое что я сделаю.

От редакции:
Если вы хотите помочь фонду , OneEurope то вот реквизиты:

PayPal
depositive@europeone.org

share RAZOM

with the WORLD